Анна Кирьянова - Охота Сорни-Най [журнальный вариант]

— Итак, без вопросов у нас проходят по списку Углов, Семихатко, Дубинина, Портнова, Славек… С ними вы уже много раз ходили по самым сложным маршрутам… — рассуждал Савченко, водя карандашом по листу бумаги. — Кого еще возьмешь с собой?

Егор задумчиво покачал светловолосой головой. Теперь даже проверенные ребята вызывали у него недоверие и опасение, он беспокоился об их несовершенстве, мягкотелости, слабости… Он словно возвысился над обычной группой и стал ясно видеть все недостатки своих товарищей. Мучительные колебания и раздумья и так отняли у него очень много времени; каждый день он выбирал, размышлял, прикидывал и никак не мог остановиться ни на одной кандидатуре. Более спокойный, закаленный в жизненных бурях Савченко предложил:

— Вот есть отличный парень Олег Вахлаков. Он с вами два раза ходил до Уральского Камня, можно его включить в группу. Тем более он сам просился в поход. Парень он здоровый, на него можно самый тяжелый рюкзак навесить — он справится. Потом — Феликс Коротич, он с третьего курса, нормы ГТО прекрасно сдал, учится отлично, впишется, я думаю, в ваш коллектив. И Женя Меерзон.

— Согласен, — ответил Дятлов. Ему стало легче при мысли, что кандидатуры предложил сам Аркадий Семенович. В принципе, неплохие ребята, вот только Вахлаков…

Веселый, разговорчивый, общительный здоровяк с заметным брюшком, грозившим в будущем превратиться в настоящее брюхо, силач Вахлаков очень любил покушать. Олег прекрасно ладил со всеми, правда, иногда утомлял своей болтливостью. Но во время прошлого похода произошли довольно странные и неприятные события, которые заставили Егора усомниться в честности и порядочности Вахлакова. Пропали деньги, которые лежали в дерматиновой сумке с замочком, конечно, незапертым. Чтобы не потерять в походе деньги и билеты на обратную дорогу, чтобы бумаги не промокли от снега в карманах, ребята складывали документы, купюры и билеты в потертую коричневую папочку-сумку, заворачивали в целлофан и прятали в один из рюкзаков. И вот в последний день похода, когда группа уже выходила к поезду, хватились — и обнаружили, что билеты и паспорта на месте, а денег нет. Потеряться купюры вряд ли могли, папка лежала на дне рюкзака, за которым присматривали особенно внимательно. Все были в растерянности и недоумении: сумма небольшая, да и откуда у бедных студентов крупные сбережения? Ясно было, что деньги кто-то взял. Егор сам себе не верил, но ночью он слышал странные шорохи, а открыв глаза, во тьме палатки заметил копошащегося Вахлакова.

— Ты чего, Олег? — спросонья удивился Егор.

— Да вот живот схватило, — пробормотал растерянно Вахлаков, — ищу уголь активированный, а то понос начинается.

Егор успокоился, перевернулся на другой бок и снова погрузился в сон.

Когда обнаружили пропажу, в душе Егора сразу поселились неприятные подозрения, но он постыдился их высказывать. Может, и впрямь деньги каким-то таинственным образом выпали из папки? Может, их взял кто-то другой? Егор долго мучился, потом подошел к Вахлакову, безмятежно жующему бутерброд в ожидании поезда, и спросил:

— Олег, ты не брал деньги? Ну, помнишь, тогда, ночью, когда ты уголь искал? Может, по ошибке взял, а потом тебе неудобно стало признаться? Скажи честно, я никому не расскажу. Положим деньги в рюкзак и скажем, что они случайно выпали из папки.

Лицо Вахлакова вмиг стало свекольного цвета, и он в гневе завопил:

— Ты что, сдурел, что ли?! Я в жизни чужого не брал, даже по ошибке! Что я, сумасшедший, что ли, по-твоему?

Егору стало так неудобно, так совестно, что он стал уговаривать Вахлакова успокоиться и никому не рассказывать о разговоре. Но Вахлаков раскипятился и уже в полный голос орал, так что ребята, сидевшие на рюкзаках чуть поодаль, стали оборачиваться и с интересом прислушиваться к происходящему. Дятлов переминался с ноги на ногу, проклиная себя за то, что затеял это глупое разбирательство, а Олег кричал, поднявшись в полный рост и нависая над Егором, как колосс Родосский:

— Нет, ты докажи, прежде чем обвинять! Я такой же комсомолец, как и ты, такой же студент. По какому праву ты меня обвиняешь в воровстве?!

Егор стал извиняться и уговаривать Вахлакова успокоиться, но тот все орал и скандалил, ничем не напоминая того веселого добродушного парня, каким он был еще несколько минут назад. Превращение милого парнишки в разбушевавшегося скандалиста почему-то убедило Егора в несостоятельности подозрений, и всю обратную дорогу Егор пытался загладить свою вину перед товарищем. Но, приехав домой, он вспомнил, что во время прошлого похода, куда ходил и Вахлаков, пропали часы у Семихатко. Руслан очень переживал потерю, корил себя за легкомыслие и все вспоминал отличные “командирские” часы, подаренные ему отцом. Он полагал, что посеял часы по время спуска с горы: кожаный ремешок размок от снега и неплотно облегал руку. Но Егор хорошо помнил, что часы были на запястье Руслана, когда группа уже сидела в палатке, ожидая ужина. Он мельком взглянул на циферблат, чтобы узнать, который час… Руслан же упрямо твердил, что часы потерял на горе, спорить с ним было бесполезно, тем более что искать круглый маленький предмет в снегах Урала — занятие совершенно гиблое, бесполезное. Егор мучился и страдал, строя предположения и домыслы, но никаких доказательств у него не было, так что со временем неприятная история изгладилась из его памяти. Вот только отношения с Вахлаковым охладели, теперь Егор избегал встреч с бывшим приятелем и, завидев могучий торс в коридорах института, искал предлог, чтобы не поздороваться с Олегом, сворачивая в столовую, в библиотеку или куда-нибудь еще.

Но сегодня Егор старался быть особенно объективным, потому что сам ощущал свою избыточную подозрительность и недоверчивость. Он решил согласиться с Савченко, чтобы не показаться мелочным и злопамятным. И Савченко твердой рукой вывел химическим карандашом последние три фамилии списка: “Вахлаков, Коротич, Меерзон”. Девять фамилий. А десятую можно не вписывать, с десятым членом экспедиции ребятам и самому Егору только предстоит познакомиться — это чернявый Степан Зверев, с которым Савченко встречался в кабинете майора Николаева. Именно он будет настоящим руководителем похода, но пусть честолюбивый юноша считает главным себя: так будет лучше и удобнее для всех.

Егор налил себе черного чаю в треснувший стакан и с удовольствием стал пить. В кабинете Савченко он давно чувствовал себя как дома, даже лучше, если учесть, что странности матери в последние дни настолько усилились, что Егор стал подозревать ее ненормальность. Мать все-таки выворотила несколько досок пола и долго светила в образовавшийся проем фонариком-“жучком”, нажимая на рычажок динамо-машинки. Фонарик жужжал, и слабое пятно желтоватого света падало в черную дыру, откуда, по словам матери, несло мертвечиной.